May 14th, 2012

Как умереть?

Я стар как говно мамонта.
Меня повесили солдаты в красных накидках. Со словами "За свободу и истинную веру!".
Мне отрубили голову солдаты в сине-бело-красных мундирах. Со словами "За свободу, равенство и братство!".
И солдаты с красными бантами расстреляли меня со словами "Вся власть Советам!".

Это кайф получше оргазма.

Объяснительная записка

Так, надо мне, видно, менее образно выражаться.

Короче, все воскресенье я с группой друзей тестировал настольную игру, которую хочет делать ещё один друг. Нечто, отдаленно напоминающее "Монополию" (банк, полиция и тюрьма там точно есть), только вместо монополии там надо делать революцию. Или давить, если играешь за правительство. Есть три варианта поля и карточек - для Английской, Французской и Октябрьской революций. Я отыграл на всех трех за проклятый режим и три раза продул - с огромной радостью, естественно.

Хотя баланс там ещё пилить и пилить, бунтовщикам играть гораздо легче. К тому же, у буржуинов подобные игры уже есть.

Рука у него была теплая...

Сборник "Русские фонтазды против пидоров и черножопых", он же "Беспощадная толерантность" я не читал. Волнуюсь: поучаствовал ли в нем Гюнтер, который СПб? Надеюсь, что да. Впрочем, там и без Гюнтера все неплохо:

Рассказ Кирилла Бенедиктова «Чудовище» имеет в своей основе базовый сюжет о лесбиянке, которая «просто настоящего мужика не пробовала»: «Рука у него была теплая и неожиданно нежная. Совсем непохожая на вялую, слабую руку Вали, прикосновения которой иногда наводили Женю на мысль о медузах и водорослях». 

Но что, интересно, почувствовал при этом молодой человек? Что-нибудь такое:

"Рука у нее была неожиданно вялая и слабая, своими прикосновениями наводящая на мысль о медузах и водорослях. Совсем непохожая на теплую, нежную руку Антона".